
Привет, мир! Я знаю, ты сейчас смотришь на нас.
Смотришь напуганными глазами Польши.
Нерешительными жестами Франции.
Просчитанными шагами Германии.
Нервными возгласами Латвии.
Скептическим подергиванием Венгрии.
Расслабленным мычанием Италии.
Немым молчанием Израиля.
Далекими возгласами США и Канады.
И глазами сотни других стран.
Смотришь напуганными глазами Польши.
Нерешительными жестами Франции.
Просчитанными шагами Германии.
Нервными возгласами Латвии.
Скептическим подергиванием Венгрии.
Расслабленным мычанием Италии.
Немым молчанием Израиля.
Далекими возгласами США и Канады.
И глазами сотни других стран.
Ты смотришь неловко. Часто опускаешь взгляд. Особенно когда мы закрываем собой наших детей во время очередных ракетных атак.
Когда же решаешься глаза поднять, смотришь потрясенно.
Оглядываясь друг на друга: слышишь, что это за такая Украина?
Ее поливают градами, а она стоит. Ее кроют крылатыми ракетами, а она стоит. Ей отовсюду звенят долбанными танками, а она стоит.
Ей прямо говорят «айм вери сори энд дипли консьорд, бат…», а она – «тю, ну как знаешь, я пошел сбивать самолет». Ей толкают меж глаз ядерную кнопку, а она смеется и молча болтает бандеровский смузи.
Мир не дышит, мир панически скупает йод, а она стоит. Из какой такой эта Украина стали? Что такого было в молоке ее матери? Чем таким кормят этих воинов тысячи волонтерских рук?
Знаешь, мир, а ты действительно не знаешь. И мы тоже, наверное, не знали по-настоящему по сей день. Не знали, что у нас есть такая сила. Такое мгновение. И такая любовь. Всегда была. Просто годами лежала под руинами совка, русского мера, перьями голубей мира и ветвями деревьев любви. Лежала и ждала, чтобы взорваться. Взорваться не страхом.
Страх – это то, что ныне чувствуешь ты, мир. А мы чувствуем кое-что другое.
Мы чувствуем ярость. За каждого убитого ребенка. За каждую изуродованную судьбу. За каждый сожженный город. За каждую разрушенную мечту. И эта ярость дает нам силы.
Мы чувствуем свободу. В первый раз. По-настоящему. Да остро и сильно. Голую, уязвимую и одновременно столь мощную свободу. И эта свобода дает нам силы.
Мы чувствуем любовь. Ох, как же мы чувствуем любовь? Когда нет своих и чужих. Когда все очень родные. Когда миллионы рук методично прокладывают путь к победе каждый на своем месте. И эта любовь дает нам силы.
Поэтому, мир, не бойся. Мы на страже. И если ты вдруг стеснялся спросить, мы скажем сами: да, весна придет, и она будет желто-голубая. Независимо от того, страшно тебе или нет











